Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

я не знаю. Па, ты будешь омлет? Ау, Андрей Павлович Путятин!

Отец Забавы определенно фанатик, истосковавшийся по своему призванию. Оказавшись внутри лаборатории, он будто начал дышать полной грудью, а после того как надел халат, его глаза загорелись огнем. Вводная экскурсия по моим владениям затянулась на несколько часов, и я просто отошел в сторону, дав ему возможность все осмотреть самостоятельно, а когда посыпались вопросы, на которых у меня не было ответов – назначение и название половины оборудования для меня китайская грамота, что уж говорить про большее, – попросил подождать минуту и позвал лаборантов – пусть объясняют. Заодно познакомятся.

– Охренеть у тебя тесть, – хмыкнул Лихой, потягивая кофе из стаканчика, и я кивнул.

Мы уже через тридцать минут без намеков поняли, что своим присутствием просто мешаемся под ногами. Ну и от количества малопонятных непрофессионалу слов уровень собственного ай-кью стремительно полетел в сторону плинтуса, пробил пол и останавливать свое падение не намеревался. Переглянувшись, свинтили с Серегой в бывший кабинет Зуброва, чтобы не отсвечивать и попить кофе, наблюдая за суетой в лаборатории через стеклянную стену. Тут мы хоть по-человечески можем разговаривать, а там… Мать моя женщина, или, как говорит Забава, трешнятина полнейшая. Андрей Павлович уже битый час что-то чиркает мелом по доске, лаборанты носятся от стола к столу, как ошпаренные, настраивают по новой оборудование, что-то замешивают… Только вся эта суета насквозь пропитана каким-то ошеломлением, восторгом и охренением от того, как все завертелось. М-да… Действительно, тесть у меня охренеть не встать. Вот тебе и подкаблучник-библиотекарь.

– Что со Змеем? Нашел, где он прячется?

– Обижаешь, – Лиховецкий сминает опустевший стаканчик и, примерившись, щелчком пальцев отправляет его в урну, стоящую в углу. – Нашли и обложили так, что нос высунуть боится. Можем хоть сейчас скататься к нему в гости.

– Охрана?

– Пара бойцов из особо верных. Отморозки те еще, но место тихое, если ты понимаешь о чем я.

– Почему так мало?

– Ирма приехала немного раньше нас и поразвлекалась, – Серега широко зевает, – Ну и я потом вокруг пробежался, проверил что и как, пока Тенев глушилки ставил и тачки курочил.

– Отрываешься по полной, Веласкес? – усмехаюсь и бросаю свой стаканчик в урну. Попасть ровно в центр не получается.

– Лис, мне отпуск испоганили… Да и зачем тратить время на глупости. Ты же вперед полетишь, а мне потом перед твоей женой объясняться? Спасибо, не хочу.

– Ну да, – я поднимаюсь и достаю из сейфа крохотную ампулу, которую Зубров должен был уничтожить еще вчера. Подбрасываю ее на ладони и, посмотрев на Лиховецкого, сую в карман.

Отец Забавы даже не оторвался от своей доски, когда я сказал, что мы ненадолго отъедем. Покивал головой, бормоча себе под нос что-то ему одному понятное, только сильно сомневаюсь, что он меня услышал. С другой стороны, нам проще.

54. Забава

Две недели спустя.

– Я не люблю сюрпризы!

– Осталось совсем чуть-чуть, потерпи. Осторожно, ступенька.

– Я не люблю ступеньки!

– Не выеживайся! Хуже маленькой девочки…

– А кто я, по-твоему? А в сравнении с тобой? Съел?

Два дня назад Кабанюша вернулся с работы с загадочной улыбкой на лице, а сегодня она появилась с самого утра и на мой вопрос, с чего это его так прет, услышала не менее загадочное: «Увидишь». Хитрожопый засранец! Мало того, что дома творится какой-то полнейший трындец и хаос – торопыга решил заранее превратить свой кабинет в детскую, – так ещё и тут одни сплошные загадки и недомолвки. Меньше всего мне нравятся такие сюрпризы. Вообще, не люблю сюрпризы. О чем и пыталась втолковать всю дорогу. Угу. Как же. Я даже не знала куда он меня везёт. Прямо в машине завязал глаза шарфом и сказал, что обидится, если я его сниму или буду подглядывать. Кабанюша и обидится? Мой Кабанюшечка и обидится? Алло, гараж, что за бабуйня творится!? Он, что, шантажирует меня что ли?

– У-у-у!!! Либо ты сейчас же все рассказываешь, либо до свадьбы будешь спать отдельно!

– Хорошо. Я согласен.

– Ты охренел!?

– Потерплю как-нибудь. Оно того стоит.

– Все. Мне определенно не нравится… – я не успела договорить, как он взял мою ладонь в руку и в нее опустилось что-то продолговатое и металлическое. – Это что ещё за хрень?

– Ключ.

– Господин Лисовский, знаешь куда я тебе его затолкаю?

– В замок. Вставишь и повернешь.

– Да ладно? Уверен?

– Ага. Можешь снимать.

Я стянула шарф на шею и громко фыркнула, увидев счастливую улыбку.

– Прошу.

Елисей отошёл в сторону, открывая моему взору добротную такую дверь с амбарным замком родом из прошлого, в котором о нормальных, человеческих дверях даже не знали. Какая-то резная, на массивных петлях – единственное, что смогла разглядеть в полумраке.

– И чего ради мы сюда приперлись?

– Так ты открой и посмотри.

– Не скажешь, значит?

– Нет.

– Ладно. Я тебя предупреждала, что не люблю сюрпризы?

– Забава! Не беси меня. Открой уже этот чертов замок! Поговорить о том кто и где будет спать мы всегда успеем.

– Я и так это знаю, – пробурчала я.

Вставила ключ и повернула, ожидая противного скрежета или ещё чего-нибудь характерного такому раритетному винтажу, но, на удивление, он легко провернулся внутри замка, а дужка отщелкнулась вверх с приятным щелчком. Странненько, но от этого стало ещё более интригующе. Я бы сказала, что два дня назад мне уже было жутко интересно, и чуть не сгрызла ногти, теряясь в догадках. Вчера решила аккуратненько заболтать и хоть как-то выяснить, что именно Елисей задумал, только не смогла, а вся эта молчанка и наглое увиливание только подливали масла в огонь. Кабанюша будто решил проверить мою выдержку. И фиг его знает сколько бы я смогла протерпеть, чтобы не вытрясти из него всю правду. Но фиг ему теперь в этом признаюсь. Его же самого распирает. Едва ли не больше, чем меня.

Я потянула ручку на себя, уже сгорая от предвкушения в стотысячный раз и чуть не зарычала – за порогом оказалась такая кромешная темнота, что дальше кончика собственного носа при всем желании ничего не увидеть. Да вы совсем охренели!? Сколько можно издеваться?

– Выключатели справа, – подсказал Елисей, подталкивая меня в спину. – Тебе наверняка очень понравится.

– Если тут будет какой-нибудь трешняк, и я заору, я обещаю, что посажу тебя на диету.

– Не посадишь. Тебе нравится для меня готовить.

– А я разве сказала про еду? Хочешь узнать о какой именно диете я тебе говорю?

– Забава! Завязывай!

– Алло, а ничего, что ты два дня издевался, перед тем как меня сюда привезти? Садист!

– А ты признайся, наконец, что все таки любишь сюрпризы!

– Да! Люблю! Очень люблю! Доволен? – выпалила я.

– Нет. Включи уже свет.

– Я боюсь.

– Черт побери, поверь мне, здесь абсолютно нечего бояться.

– А я откуда знаю. Что там?

– Включи свет и увидишь. Ты же любишь сюрпризы.

– Зараза!

Я нащупываю выключатели и никак не могу решиться включить свет. Стою, как дурочка, всматриваясь в темноту, чтобы высмотреть хотя бы малюсехонький намек, но нет, не видно ничего. Поверх моих пальцев ложится ладонь Елисея, только она не давит, не торопит. Просто невероятно, как он чувствует мое волнение. Второй мягко притягивает к себе, и я улыбаюсь, услышав тихий вопрос:

– Готова?

– Не очень. Можно я закрою глаза?

– Если хочешь.

– Хочу.

Зажмуриваюсь и щелкаю кнопками: одна, вторая, третья. Кабанюша сдвигает мою ладонь чуть дальше, и я чувствую ещё две, щелкаю и ими, а потом, выдохнув, медленно открываю глаза.

Все пространство вокруг залито ярким светом. Нет ни одного неосвещенного уголка или закутка, но мой взгляд цепляется за пышный красный бант, венчающий огромную коробку стоящую на полу. Потом вижу такие же банты, но поменьше, на софтбоксах, прожекторах, треногах, зонтах, стульях, столах с зеркалами, вешалках с ворохом костюмов на любой вкус и цвет… Бантики везде и на всем. Кажется нет ни одной вещи,